Песочница драконов – пролог и первая глава (часть первая)

Пролог

Голод. Раздражающий и вдохновляющий одновременно, заставляющий двигаться и проламывать себе дорогу через любые препятствия. В этом слове – целый мир: и самые базовые инстинкты (пить, есть, размножаться), и жажда власти и денег, и стремление к знаниям и даже желание быть любимым. Во многом, все это – просто желание пожрать. А потом, если вдруг насытишься, поспать и повторить все сначала. Начинается все с желания забрать чужую радость, поглотить другую личность, отнять все, выпить до дна, бросить и пойти искать следующую жертву. Но жажда никогда не исчезает, она становится только сильнее вместе с самим человеком, пожирает его самого, делает пропастью, в которой исчезает все, принося лишь секундное облегчение.

Те, кто никогда не знали этого чувства, просто подавляют его в себе и не имеют настоящей силы. Те, кто движимы им, – опасные звери, сметающие все на своем пути к очередной цели, достижение которой не даст им ничего. Те, кто его контролируют, добиваются всего в материальном мире: у них есть инстинкт гончей, который можно натравить на любую задачу, любую цель и не останавливаться, пока она не будет достигнута, после чего голод можно опять засунуть поглубже в тьму собственной души. Другие же окружают себя семьей и друзьями, создают целую систему, которая кормит их, дает им все, что надо: эти люди счастливы до тех пор, пока их не предаст тот, кого они любили, после чего они отправляются рвать все живое и себя, в том числе, на части.

Но у Бога (Вселенной/Абсолюта/Природы) все в порядке с чувством юмора. Все, что нам надо для того, чтобы утолить наш голод всегда у нас прямо под носом: сам мир и все вокруг нас. Надо просто разок внимательно посмотреть по сторонам. Одного взгляда вполне достаточно.

Глава 1. Давление

Альфар с трудом поднялся с койки и, пересиливая переливающуюся и искрящуюся боль, поволок себя к висевшему рядом зеркалу, чтобы оценить глубину трясины, в которой ему придется барахтаться сегодня.

Отразившийся в зеркале бледный скрюченный гуманоид выглядел точно как парень, полчаса назад обращенный в вампира. С пятой попытки. Мертвенно бледная кожа, настолько бесцветная, что видны красноватые сосуды и натянутые, окаменевшие мышцы, волосы цвета воронова крыла и глаза… Было не разобрать, то ли это зрачки расширились так, что было не видно радужки, то ли радужка была настолько черная, что никак не отличить от зрачка. Альфар с трудом подавил яростное желание с размаху двинуть в зеркало чем-нибудь тяжелым. Например, этой ненавистной раскалывавшейся башкой.  

- Ведь и похуже бывало. По крайней мере, белки видны и кожа бледная, а не черная…» – процедил парень сквозь немного заострившиеся зубы.

Он попытался было полностью выпрямиться, скрючился и закусил язык от резкой вспышки боли в спине; доковылял до небольшого медного жертвенника, который ему достался от убитого им полноватого и смертельно для себя неповоротливого жреца какого-то мелкого божка, и разжег огонь. Открыл верхний ящик стола, немного в нем покопошился, вытащил кинжал с костяной рукоятью и темным волнистым лезвием, похожим на язык пламени.  Аккуратным движением надрезал мизинец на левой руке и занес его над огнем.

Из ранки густым, вязким и необычайно стремительным ручейком потекла черная как ночь жидкость – на нормальное кровотечение это было совсем не похоже. Вот кровь достигла пламени, оно закашлялось, и из жертвенника повалили клубы дыма, которые мгновенно заполнили комнату и темными извивающимися змеями поплыли наружу через приоткрытое окно. Альфар терпеливо ждал.

Наконец-то капли стали темно-красными, как и положено нормальной, добропорядочной  текущей из пальца здорового человека крови. Боль отступила. Он отложил кинжал, не глядя, достал из ящика бутыль с жидкостью темно-зеленого цвета и откупорил ее. Вытащил пипетку из-под груды бумаг на столе и капнул пару капель на ранку – та сразу затянулась. Альфар улыбнулся уголком рта: - Хороший был алхимик… Только без толку носить с собой лечащие зелья, если ты такой невнимательный. Дождь, слякоть, темнота: удар в спину на тракте, и никто уже никогда ничего не узнает.

Он присел на койку, на секунду замер, тяжело вздохнул, вытащил из-под низу огромный чемодан и начал складывать в него бумаги и всякую мелочь со стола: все сколько-нибудь крупное и ценное он собрал еще с вечера. Сегодня Альфар был вынужден покинуть гильдию. Что особенно обидно, дело было не в том, что из него вышел плохой убийца. Напротив, Мастер дорожил им и, иногда случалось, даже хвалил за отменно выполненную работу. Но после того как каждый второй день сигнализация гильдии, реагирующая на враждебную магию, стала срабатывать, поднимая весь особняк по тревоге, терпение старика иссякло, он, как и всегда, неслышно вышел из еще за мгновение до этого пустой тени и тихим, медленным голосом произнес:

- Пора тебе уже обуздать свой талант, Альфар. Работаешь ты хорошо, и отправлять тебя к магам мне совсем не хочется. Но если этого не сделать, боюсь, ты не дотянешь до следующей зимы. Я направил запрос в Киммельтон – они разрешили тебе поучаствовать во вступительных экзаменационных испытаниях, и примут тебя, если сдашь успешно. При необходимости гильдия заплатит за твое обучение, хотя я уверен, что с твоими способностями и подготовкой тебя возьмут учиться за счет их бюджета. Иди хорошо выспись. Экзамены пройдут в последний день весны. Пока что можешь продолжать выполнять свою работу.

И он ее исправно делал, но вот весна подошла к концу, и настала пора уходить. От мысли о том, что ему предстояло оставить давно ставшую домом гильдию и переехать из укрытого в лесу особняка, где он всех знал, в шумную, пыльную и забитую под завязку чужими людьми столицу, Альфару было не по себе, но выбора не было. Приступы становились все серьезней и случались все чаще, и порой даже кровопускание почти не помогало. Он стал бледным от постоянной потери крови, а волосы и брови приобрели смоляной цвет.

Альфар проверил еще раз, не забыл ли чего: оружие, яды, ступка и пестик, книги по магии и искусству убийства, паёк на день пути – все было на месте. Ему так и хотелось пересчитать все по списку еще раз, но он одернул себя, осознав, что лишь тянет время. В последний раз осмотрел свою комнату: низкий потолок, буквально пара метров свободного места. Койка в одном углу, шкаф в другом и стол в третьем. Обычный каменный пол, который от времени и бесчисленных поколений убийц был отполирован до блеска, и каменные же стены. Простая лампа на столе, которую он уже не зажигал несколько лет: зачем она тут толком никто не знал, ведь все ассасины прекрасно видят в полумраке благодаря специальным тренировкам и простейшим заклинаниям, а глубокими, облачными ночами полагалось спать, а не работать.

Небогатое убранство отражало то, что ассасины были больше монашеским орденом, чем обычной гильдией, и жили очень скромно: это было частью режима, закаляло дух. Альфар шумно выдохнул, прикрыл глаза и вышел, закрыв за собой дверь: он знал, что если и вернется сюда когда-нибудь, то уже полноценным магом, а не учеником-ассасином. То, что он мог провалиться на экзамене, даже не пришло ему на ум.

Парень направился к выходу по извилистым коридорам. Изредка на пути ему попадались коллеги, идущие в алхимическую лабораторию; со многими из них он вместе ходил на задания, и они прощались с ним, крепко пожимая руку и говоря теплые слова.

На выходе ждали часовой и Мастер. Теперь уже бывший (хотя, скорее, неактивный) ассасин отдал дежурившему ключ и вежливо поблагодарил Мастера за то, что тот когда-то взял его на обучение еще мальчишкой. Мастер только улыбнулся:

- Твой отец много сделал для гильдии. Было бы нарушением кодекса не взять тебя в ученики. Но, по правде говоря, я и так бы это сделал – у тебя талант. Ну да ладно, теперь в твои обязанности больше не входит слушать бредни старика, – он подмигнул Альфару.

Тот усмехнулся: он знал, что этот старик с завязанными глазами в бараний рог любого скрутит.

- Лучше возьми вот это.

Он протянул парню маленькую бутылочку, на которой что-то непонятное было написано эльфийским письмом.

- Зелье исцеления. Может, пригодится – вдруг конечность-другую надо будет отрастить, – пояснил Мастер. – Ладно, удачи тебе: у дороги ждет экипаж. Будь с кучером поосторожнее, бедняга новенький – он на грани срыва.

Альфар искренне, в пояс поклонился и пошел к дороге, борясь с искушением повернуться, чтобы еще раз посмотреть на дом. Но в горле стоял ком, и он знал, что смотреть назад нельзя, если только он хочет уйти спокойно и целеустремленно, как подобает ассасину.

В небе ярко светило желтое, пока еще ласковое, не жгучее солнце, по глубокому голубому небу неспешно плыли по своим делам пухлые, редкие облака. Весна, пусть и с опозданием, решительно вступала в свои права. В низинах еще оставалась влага после обильного таяния снегов, весело журчали ручьи, стекавшие с горы, под склоном которой был построен особняком Мастера, вторили пению воды птицы, вернувшиеся из мест более теплых и приветливых на родину.

Но Альфару было не до окружающей красоты: он привык не замечать ее, как перестают обращать внимание на мебель у себя дома, да и чемодан его после получаса ходьбы вдруг стал невыносимо тяжел, словно отожравшаяся старшая жена вождя орков. Он остановился, опустил ношу на землю и задумался. Потом распахнул контейнер, вытащил из-под стопки одежды два широких кожаных ремня, продел их под ручкой чемодана, перевернул его и надел как рюкзак.

Дорога через лес была в этот день необычайно спокойной, и парень, сколько ни осматривался, не мог обнаружить какой-либо опасности. Прохладный ветер щедро делился запахом влаги и освежал, земля под ногами приятно пружинила. На мгновение Альфару даже показалось, что он чувствует что-то непохожее на пустоту и боль. Но мимолетное ощущение так же быстро ускользнуло, и он двинулся дальше, продолжая регулярно посматривать по сторонам. Наконец, он вышел из леса к дороге и увидел поджидавшего его кучера с экипажем. Тот оказался очень даже неплох: без лишней вычурности и староват, но и не бричка, которую Альфар ожидал. По колесам вообще было видно, что тут работал мастер. А вот кучер был не очень: парня бил озноб, у него стучали зубы и сам он дрожал как вот-вот готовый оторваться осиновый лист в ураган.

Альфар знал, что по утрам он действительно выглядел устрашающе: мертвенно бледное лицо, по которому скользят тени от медленно раскачивающихся на ветру ветвей деревьев, тело, согнувшееся под тяжестью огромного чемодана, пронизывающий взгляд из-подо лба. Бывший убийца и, хотелось надеяться, будущий маг, скривил в улыбке рот и решил не обращать внимания на мелочи. «Опять дали новичка, которому везде чудится опасность. Ассасины вполне безобидны. По крайней мере, когда им надо просто проехать до ближайшего портала», – подумал он, открывая дверь и закидывая на одно из сидений внутри свой чемодан. Экипаж слегка качнуло.

- Ты будешь работать, или мне тут полдня придется простоять? – с едва заметными нотками издевательства в голосе спросил Альфар.

Это было не лучшей идей из тех, что могли прийти ему в голову: и без того испуганный до полусмерти кучер вполне предсказуемо рванул с места так, что Альфару показалось, экипаж сейчас развалится. Впрочем, иметь дело с идиотами ему было не в новинку, так что он предусмотрительно ухватился за предусмотрительно открытую дверцу и с легкостью запрыгнул внутрь, захлопнув ее за собой. Изнутри экипаж смотрелся значительно хуже, чем снаружи. Облезлая краска на стенах, виды видавшие протертые тысячами задов сиденья и грязно-мутные стекла, через которые небольшое деревце можно было спокойно спутать с человеком. Хотя само наличие стекол показывало, что когда-то экипаж заказал богатый человек. Альфар поджал под себя ноги и погрузился в молчаливую медитацию. Часа через три отбивания себе на ухабах всего мягкого и уязвимого, что в нем нашлось, он съел свой паек: ломоть хлеба и небольшой кусок вяленого мяса, которые, как обычно, запил прохладным отваром мяты меланхоличной. Стало спокойнее, энергии внутри немного улеглись.

Мяты у него было с собой еще много. Сушеные листья этого растения стоили довольно дорого. Найти его было просто: оно хоть и могло перемещаться, но бегало довольно медленно (километров пять в час, не больше). Вот отнять пару листков – это да, было проблемой… Защитным механизмом этой травы был особый газ, который она выпускала из мелких, неприглядных цветов. Вдохнув этой дряни, представитель любой разумной расы погружался в грезы «о былых временах» и прямо на месте садился писать мемуары, пока растение преспокойно улепетывало куда подальше. Доводилось ему как-то прикидываться сборщиком… Самым популярным средством борьбы было посидеть в тени дуба-весельчака и зарядившись его энергией с улюлюканьем и текущими изо рта слюнями гоняться с палкой за проклятым цветком…   

Пока Альфар в деталях вспоминал все тонкости охоты за растением, они приехали.  Он взял свой чемодан и легко спрыгнул на землю. Точнее спрыгнул бы легко, если бы не багаж. А так наделал столько шуму, что пьяный тролль бы позавидовал. Кучер совсем струсил и, не взяв платы, кинулся удирать. Прямо в дерево. Конь не дурак – рванул в сторону. Экипаж занесло, он врезался в ствол, и на этом бы все могло закончиться. Но, к несчастью, деревом оказался старик Боб, а не какая-нибудь пугливая дриада. Укоренившийся отдохнуть хозяин местного леса был очень недоволен: он и так не отличался мягким характером, как и все синие древни, а после столкновения с экипажем совсем обиделся на мир вообще и на врезавшуюся в него горе-карету, в частности. Ветки в замахе выгнулись назад, старый пень приподнялся на корнях. Альфар с любопытством смотрел, как Боб одним резким ударом ветки разнес упряжь (конь, совершенно ополоумев, унесся куда глаза глядят), а вторым отправил экипаж вместе с кучером в красивый, но короткий и сопровождавшийся истошным воплем полет. К счастью этот кусок счастья не свалился никому на голову. К несчастью, упал он кучером кверху, так что тот остался жив. Наверное.

Альфар улыбнулся: день явно шел на поправку. Тело почти пришло в норму, ничего не болело, не ломило, только чувствовалась легкая слабость. Он снова накинул свой чемодан-рюкзак и тяжелой поступью направился к вершине холма, тихонько насвистывая что-то себе под нос. Там виднелось что-то отдаленно напоминавшее дверной проем: два старых, наполовину сгнивших косяка и такая же перекладина сверху. Старый Уинсеррольд, как и всегда, сидел рядом с проемом на табуреточке и в полусне курил трубку. Поговаривали, что когда-то он был весьма успешным магом и даже работал при королевском дворе. Но однажды, остановившись на ночлег в лесу, засмотрелся на первозданную красоту природы и подумал, что неплохо бы жить на свежем воздухе. Срубил себе дерево, выстругал этот самый дверной проем и при помощи магии сделал из него постоянный портал. После чего вырезал эту самую табуреточку и просидел на ней почти полвека снимая мзду с путников за проход в столицу.  Врали, наверное: здешняя природа была хорошо, но не  настолько же.

Альфар подошел к старику и растолкал его.

- А? Что? Диана?.. А, это опять ты.

На морщинистом лице отразилось явное разочарование: должно быть парень оторвал его от сна о какой-нибудь прекрасной жрице любви, которым в свое время старый прелюбодей порядком уделил внимания.

- Что, опять кого-нибудь убивать идешь? – прищурился он.

– Нет-нет, что вы, журналистов иду работать. Не подскажете издание, на которое вы работаете? Там, наверное, хорошо платят? – с усмешкой ответил Альфар.

– А? Что? Ладно, черт с тобой, тоже мне юморист нашелся малолетний мне тут…

Старик взял деньги, открыл портал, взмахнув рукой, и опять провалился в дремоту, из которой он выныривал, лишь чтобы пустить очередное огромное, ленивое, синеватое кольцо из дыма.

Как и всегда, когда он имел дело с порталом Уинсеррольда, парень ступал в мерцающую арку осторожно, следя за целостностью пленки: если судить по ощущениям, то это было не дверь в далекие земли, а, в лучшем случае, усыпанная корягами и покрытая предательским льдом ледяная горка. Худшие опасения не замедлили подтвердиться: со времени прошлого визита портал стал еще паршивей, хотя, казалось бы, куда уже дальше-то... Кажется, вечность Альфара выворачивало наизнанку, скручивало узлом, сплющивало и продавливало через сито – было ощущение, что он не пользовался официальным Путем, а по-черному продирался через астрал с боем и двумя ранеными товарищами на плечах. Но дороги назад не было: оставалось только стиснуть зубы, покрепче прижать к себе чемодан и надеяться, что до выхода он доберется в целости.

Через секунды, показавшиеся часами, Альфар вывалился на грязный и загаженный мусором пол в центральной башне телепортации в Киммельтоне. Он протянул руку и схватил любезно предложенный медный таз. Его вырвало, потом еще раз. В конце концов, туман перед глазами стал рассеиваться, и ассасин смог встать. Слава Богам, все конечности, одежда и чемодан были при нем. Он уж боялся, что какая-нибудь часть багажа или, не дай Боги, его самого застряла где-то между измерениями. Парень осмотрелся.

Со времени его прошлого визита ничего не поменялось: первый этаж, на котором находились врата выхода, был совершенно пустым, за исключением огромной очереди на второй. Люди непрерывным потоком шли наверх, откуда была возможность отправиться куда-нибудь подальше от городской пыли и шума, злобного начальника и навязчивых родственников.

Здесь было теплее, чем в окрестностях особняка Мастера. Весна закончилась, и лето со всей свойственной континентальному климату яростью набросилось на многострадальный город. Пыль, жара и опять вездесущая пыль. Вонь переулков и пот, градом скатывающийся по лицам, по усталым озлобленным лицам людей, у которых на уме только две недостижимых мечты: прохлада и покой, покой и прохлада. Легкая улыбка заиграла на лице у убийцы: в последний раз он был в столице три года назад, но что три года, что два дня: как далеко бы ни зашел прогресс, Киммельтон оставался все тем же восхитительно хаотичным ульем, полным не умеющих наслаждаться жизнью в нем людей.

Альфар пробился через плотную, нервно топтавшую друг другу ноги и возмущенно гудевшую очередь и вышел на центральную площадь – на условно свежий воздух. Старательно смотревшие себе под ноги пешеходы с хмурыми лицами, спешившие по своим делам, бросались в глаза в первую очередь. На небе не было ни облачка, ослепительно белое солнце нещадно палило площадь, воздух над камнем волновался. Из таверны «У Хельсбера» доносилась спокойная музыка, вывеска обещала холодные напитки разной степени крепости и приятную компанию. Над вывеской висели часы. «Без пяти двенадцать. Экзамен начинается в час – надо поторопиться», – подумал Альфар и пошел в сторону Школы Магии (полное название этого университета помнили только преподаватели и небольшая часть студентов). Ее территория занимала значительную часть столицы – при мысли о том, сколько стоила земля, на которой расположился кампус, становилось плохо любому, кто когда-либо имел дело со столичной недвижимостью.

Хотя здание и было расположено практически в центре, с главной площади его не было видно: мешал королевский замок – очень уродливая белая ворона мира архитектурной мысли. Как это уродство еще не снесли к демонам и не построили для правящей семьи что-нибудь более практичное, Альфару было абсолютно непонятно. Возникало ощущение, что у архитектора был какой-то глубокий задвиг на башенках, балкончиках и прочей вычурной ерунде, которая торчала из замка во все стороны и переплеталась с вызывающим тошноты сладострастием; выглядело это как наполовину общипанный, покрытый бородавками дикобраз с кривыми, исковерканными иглами. Разумеется, жители Киммельтона очень гордились этим «памятником архитектуры». Наверное, башенки были здесь в большом почете.

По дороге в Школу Альфар не встретил ни одного юного мага: стало быть, все уже были на месте, отчаянно пытаясь вызубрить в последний момент базовые принципы плетения или отличия пьяной мандрагоры от трезвой. Он с детства не любил приходить на разного рода экзамены и проверки заранее: атмосфера паники и массовой истерии перекидывалась даже на него, заставляла грызть ногти и тянуть руки к исписанным аккуратным, угловатым подчерком тетрадям. Не было ничего хуже, чем находиться в одной комнате с двумя десятками жаждущих попасть к хорошему мастеру-ассасину в подмастерья учеников, судорожно и путанно бубнящих себе под нос способы отвлечь внимание противника, чтобы подкрасться к жертве. Через полчаса тяжелого бега (передвигаться шагом он не любил, да и для чего тогда были бы годы тренировок) Альфар обогнул замок, благо это убожество было не слишком большим, и подошел к воротам Школы. Ноги ныли, дыхание сбилось, и парню пришлось остановиться, чтобы передохнуть и заодно осмотреться.

Здесь ему, напротив, почти все понравилось: живая эльфийская изгородь, готовая поговорить со своими и сожрать с потрохами чужих, пропускной пункт, на котором был выставлен дежурный маг, и сама Школа, видневшееся за изгородью: многоэтажное прямоугольное здание с несколькими корпусами и отдельно стоявшими постройками, выстроенное из серого камня. Во внешнем виде комплекса все было абсолютно функционально, и единственным архитектурным излишеством был расположенный над входом барельеф с символом Школы – просыпающимся в пещере драконом. Над зданием университета сгущались странные, слишком уж симметричные облака. «Специально сделали, чтобы поступающим было легче», – догадался Альфар. Но зачем это было надо, он не понимал: все равно потом придется выгонять идиотов, не умеющих концентрироваться. Или им будут преподавать основы концентрации, которые должен знать любой абитуриент? С этими мыслями он подошел к воротам, за которыми спиной к нему стоял дежурный – высокий широкоплечий мужчина в расшитой огненными узорами мантии.

– Здорово, парень! Что вверх смотришь? Кафедра кросс-магических исследований подшаманила с погодой какими-то сверхэффективными друидскими техниками. Специально делали настолько нейтральную погоду, насколько могли, чтобы товарищи, обладающие какой-нибудь Склонностью, не могли черпать силу, – вместо приветствия, произнес стражник.

– И Вам доброго дня, – усмехнувшись, сказал Альфар.

– От тебя за пятьдесят метров холодом тянет, – с улыбкой обернулся магистр. –  Вижу же, что поступать пришел. Давай письмо.

Альфар вытащил из внутреннего кармана куртки рекомендацию от Мастера и передал ее через прутья ворот. Магистр быстро сорвал печать и просмотрел документ.

– Ого! – присвистнул он. – Давно уже к нам вашего брата не присылали, проходи, – он с видимым усилием приоткрыл тяжелые ворота. –  Тебе, парень, крупно повезло. У нас давненько не было никого со склонностью к Тьме…

– К Тени, – поправил его Альфар.

– Тогда тебе не просто, а чертовски повезло: с этими облаками только сильней будешь. Иди, а не то опоздаешь – оч-чень-но обидно потом будет.

Альфар протиснулся со своим чемоданом через тяжелые, высоченные, кованые ворота, и сразу же у него внутри зашевелилось неприятное чувство, какое порой возникает, когда просыпаешься в палатке от смутного жужжанья, чтобы обнаружить, что твой дурак-сосед да или сам ты оставил щель, и теперь ночь с вами делит сотня-другая голодных, но полных любви к человечеству комаров. Прислушавшись к себе, он понял, что источник беспокойства – гул необузданных магических энергий сотен юных дарований, пришедших поступать. Чем-то это было похоже на рой бешеных пчел на грани слышимости: хотелось заглушить его, уничтожить источник, раздавить…

Парень привычно подавил нарастающую волну агрессии и пошел к толпе дрожащих и нервно сглатывающих юношей и девушек. Сделал он это очень вовремя: главный экзаменатор как раз готовился держать речь. По старой служебной привычке Альфар стал рассматривать его, отмечая приметы. В целом, выглядел преподаватель странно: будто время для него давно остановилось. Правильные черты лица, черные волосы, зоркие темные глаза, длинный орлиный нос. Кожа, не покрытая морщинами, но и не нежная, широкие плечи, жилистые, сильные руки. Зацепиться в его внешности было не за что: ни нескладности и еще не сглаженных углов молодого тела, ни дряхлости и сгорбленной от тяжести прожитых лет спины старого человека. Ему могло быть тридцать, сорок или пятьдесят, а может он был и из тех, кто с помощью магии смог замедлить свое старение почти до нуля. Альфар непроизвольно нахмурил брови: он не любил, когда с таким трудом наработанные навыки его подводили. Преподаватель был одет, как и другие, стоявшие рядом с ним со спокойными лицами люди, в тяжелую черную робу. Он критично оглядел собравшуюся перед ним толпу, вздохнул и заговорил:

– Ну что же, я рад, что наша Школа по-прежнему популярна, а демографическая ситуация в королевстве настолько же замечательна. Приветствую вас на вступительных испытаниях. Сегодня вас даже больше, чем в прошлом году. Чтобы не терять мое драгоценное и ваше бесконечное время, я не буду пытаться перекричать стук ваших коленок друг о друга.

Поступающие были немного сконфужены с толку: кто-то принялся сосредоточенно рассматривать свою обувь, кто-то с откровенным изумлением смотрел на говорящего. По толпе пробежал легкий шепот: неужели он так спешил избавиться от недостаточно способных, работавших и удачливых, что пожалел пять минут своего времени?

 – Давайте начнем экзамен, а разговаривать будем уже с теми, кто поступит. Правила вам объяснять мне тоже недосуг: проще будет показать на примере. Вот вы, молодой человек, – он указал на Альфара – да, вы. Подойдите сюда. Пришли последним, будете отвечать первым. Надеюсь, вы достаточно хорошо подготовлены, чтобы ваш пример был полезен.

Толпа дала ему дорогу, пятясь от вынужденного добровольца, словно от прокаженного. Парень вышел вперед, в пустую полосу, отделявшую абитуриентов от сотрудников Школы, оставил чемодан стоять позади и прошел на просторную мощеную белым камнем площадку перед небольшим возвышением, на котором собрались экзаменаторы. Парень, догадавшись, чего от него ожидают, наугад ткнул пальцем в один из многочисленных хрустальных шариков, висевших в воздухе, который после этого полетел, слегка покачиваясь, к экзаменаторам и остановился перед главным. Преподаватель поймал его и немного прищурился, рассматривая, после чего с медленно кивнул.

– Билет номер сорок семь. Экзамен будет приниматься параллельно у двадцати студентов – по количеству экзаменаторов. Сперва будут теоретические вопросы, потом небольшое практическое задание. Мы в курсе, что вы зеленее травы и ничего не умеете, так что ничего сложного по практике не будет. Начнем. Первый вопрос: отличия мага от колдуна. Отвечайте, молодой человек.

 Альфар уставился в точку за левым плечом профессора и монотонным, но громким голосом начал:

-Маг отличается от колдуна в первую очередь осознанием: он понимает, что и как делает и, что более важно, может заранее рассчитать результат своих манипуляций. Маг изучает законы магии и при помощи точных и экономичных формул заставляет магическую энергию мира, пребывающую в свободном состоянии, выполнять различные задачи. Колдун же инстинктивно…

Тут экзаменатор прервал его:

– Так, понятно. Вызубрили по учебнику товарища Дитрига. Там это действительно неплохо подано. Вопрос второй: базовые принципы сбора магических трав.

Альфар все с тем же скучающим выражением лица начал отвечать то, что у любого ассасина навсегда высекалось в памяти еще на первом году обучения:

– Травы надо собирать в период, когда они накапливают наибольший магический заряд. Обычно для негативных действий сбор ведется в новолуние, а для позитивных эффектов в полнолуние. Погода должна быть такой, которую данное растение любит больше всего. Не следует вырывать траву с корнем, нужно брать ровно столько, сколько тебе надобно, чтобы не прогневить…

– Достаточно, молодой человек. Вот и все, с теорией покончено. После двух теоретических вопросов, будет практическое задание. В этом билете следующее: сплетите любую печать.

«Повезло. Хотя везет тому, кто сам везет», – с мрачным удовлетворением подумал Альфар и начал подготавливать Первую ограничивающую печать – заклинание, предназначенное для того, чтобы сковать силы слабого мага на непродолжительное время. Это заклятие идеально подходило для него: оно требовало предельной концентрации, но не было очень сложным технически: формулу можно было представить себе в виде рисунка, что сильно помогало Альфару с его прекрасными способностями к визуализации. Окружающий мир для него исчез, цвета померкли, и он не видел, как сначала широко раскрылись, а потом сощурились глаза экзаменатора. Энергия, которую Альфар пустил в пальцы, складывалась в замысловатый узор. Через две минуты он закончил и в центр печати пустил свой образ, задав цель. Перед тем, как печать обвила его тело, успел широко улыбнуться впрок, так как знал, что до завтрашнего утра улыбаться он не сможет.

Печать раскрылась и обволокла его тело, и теперь ее можно было увидеть обычным зрением: эдакая извивающаяся татуировка из призрачного свечения, пытающаяся прорваться под кожу. Парня охватил холод, его начало бить крупной дрожью. Казалось, кровь перестает бежать по жилам, и сама жизнь замирает, чтобы смениться мертвенной неподвижностью. И вот тут Склонности Альфара стало неуютно.

Резко стемнело, тени предметов удлинились и метнулись к нему, как изголодавшиеся спруты. Они прошли в зазоры между линиями печати и проникли внутрь тела, парня затрясло еще сильнее, спина выгнулась дугой, из горла вырвался звериный рык. Тело обмякло. Альфар выпрямился, но в этом движении не чувствовалось воли: он двигался как марионетка в спектакле кукол. Послышался гул испуганных голосов, толпа поступающих невольно отступила на шаг. Экзаменатор с интересом смотрел на Альфара. Кожа была бледной, но в то же время отливала чернотой, глаза полностью заполнились тьмой, волосы как будто бы стали длиннее. Он резким движением выбросил руки перед собой, и пальцы начали плести что-то совершенно немыслимое, сгибаясь так, будто бы в них совсем не было костей. Тень рванулась из глаз наружу и окутала тело, какую-то долю мгновения ограничивающая печать держалась, а потом линии лопнули и разлетелись роем взбесившихся светлячков. Диким усилием воли Альфар затолкнул тень обратно в глубину своей души. Его мутило, перед глазами все плыло. «Только бы не упасть», – было единственной мыслью оставшейся в красном мареве, застлавшем его глаза. Минуту царило молчание, потом послышались громкие и редкие аплодисменты: аплодировала улыбающаяся девушка с ярко-красными волосами, стоявшая впереди толпы и не отступившая назад, когда всех охватил ужас. Толпа, как один человек, шумно выдохнула и подалась обратно вперед, а некоторые даже присоединились к аплодисментам. По лицу главного экзаменатора блуждала усмешка: ему явно понравилось.

– Я думаю, мои коллеги согласятся, что Вас следует принять на бесплатное обучение, – он обвел взглядом остальных преподавателей, – отдохните, молодой человек.

Он прикоснулся пальцем к по-прежнему висевшему перед ним шару, и тот полетел к корзине с надписью «зачислены на обучение за счет Школы».

– Начинаем, юноши и девушки. Ждите, пока вас вызовут, и подходите к своим экзаменаторам, – сказал преподаватель, пропуская вперед остальных представителей Школы.

Учеников стали вызывать, и они, кто робко, а кто с напускной уверенностью, подходили к экзаменаторам и получали свои вопросы. Альфар кое-как доковылял до края площадки и тяжело осел на траву. Голова жутко кружилась, во рту все пересохло, болели пальцы, да и дрожь никак не хотела уходить. Он отдохнул пару минут, потом с трудом поднялся и пошел в обход площадки за своим чемоданом, а точнее за чем-нибудь ободряющим в нем. Тем временем начался сам экзамен: отовсюду слышались сбивчивые объяснения основных принципов плетения, обрывки магических формул, хлопки неудачно выстроенных заклинаний. Толпа как-то сама собой распалась на отдельные группки, которые нашли себе места, где можно было присесть поудобнее, и ждали, пока их вызовут: отвечали в алфавитном порядке.

Альфар уселся на траву перед своим чемоданом, приложил к нему руку, снимая руны защиты, и открыл защелку. Чемодан этот был из кожи огненной саламандры (удобно, вещи не сгорятесли пожар) и вполне обычной работы, разве только очень большим. Юноша достал коробочку с травами, которую он предусмотрительно взял с собой, и, немного поколебавшись, выбрал пучок сушеных цветов земляной ягоды. Плоды этого растения были очень вкусны и пользовались популярностью из-за своего сладкого вкуса, но цветы в вазочку в доме поставить было абсолютно невозможно – соцветия растения распространяли вокруг себя невероятно резкий запах. Зато их можно было использовать, когда нужно было быстро привести кого-то в чувство. Альфар выдохнул весь воздух, поднес пучок к ноздрям и резко втянул в себя запах. Из глаз брызнули слезы, на голову будто бы вылили ведро ледяной воды, но дурнота исчезла. По крайней мере, на время.

Заняться было нечем, и он решил понаблюдать за тем, как идет экзамен. Через пару минут его внимание привлек коренастый парень небольшого роста в толстых, круглых очках с растрепанными волосами характерного для Склонности к земле темно-коричневого цвета. Он был одет в тяжелый кожаный гномий плащ. Когда подошло время практической части, он сошел с мощеной площадки, присел на корточки, достал из рукава стило и стал что-то неспешно чертить. Молодая еще экзаменаторша, магистр, наверное, подозвала преподавателя постарше посмотреть. С места Альфара не было видно, что он там рисует, но можно было легко догадаться, что это были руны манипуляции с землей. Парень закончил и поднялся. Он критично посмотрел на чертеж, видимо, нашел свою работу удовлетворительной, распростер руки над печатью и начал быстро-быстро шептать, прикрыв глаза. От печати пошло мягкое свечение, но вскоре исчезло. Зато начала светиться разными цветами земля в небольшом радиусе. Преподаватель что-то одобрительно сказал ему, и парень, довольный, ушел с площадки, направившись прямо к Альфару.

– Я Родерик, можно Род. Чтобы не было глупых вопросов, имя – гномье, – заговорил он с ним, пропустив все положенные по этикету формальности.

Голос у Рода был низкий и с хрипотцой, будто слегка шершавый.

– Альфар, чтобы не было глупых вопросов, покойные родители – маги.

Альфар усмехнулся собственной шутке и критично окинул взглядом юного мага: уставшим тот совсем не выглядел.

– Чем это ты так впечатлил господ преподавателей?

– Тоже раньше не видел? Вон, даже той девушке понадобилась помощь… Она ничего, кстати… О чем это я? Да, точно, печать поиска сокровищ. Очень легко и эффективно в плане затрат на результат: заставляет землю пару секунд светиться разными цветами, по которым можно быстро определить тип почвы, и что в ней зарыто на небольшой глубине. Бесценная вещь в процессе прокладки шахт, я тебе скажу.

Также в разделе:

Eye of the Sword – First Day, Second Night (part 2)
Зарисовка: простые сложности
Песочница драконов – третья глава (часть вторая)

Опубликовано: 30.10.2012

Комментарии (0)


(c) Александр Кирко, 2016