Песочница драконов – третья глава (часть первая)

Глава 3. Новый взгляд

Джулия терпеть не могла выходные. По будням всегда было, чем заняться: пары с утра до вечера, болтовня в столовой, попытки быстро добраться куда-нибудь по лабиринтам коридоров, тренировки с куратором их комнаты Лейденом… Лейден был сухопарым, специализировавшимся на особо рискованных заданиях трудоголиком с орлиным носом, но даже он по субботам и воскресеньям ничего не делал по работе, уделяя внимание своим хобби. Как-то раз Альфар с Родом, желая поразвлечься дождливым и серым субботним вечером, попросились присоединиться к преподавателю, но очень скоро вернулись взмокшие от пота с какими-то странно спокойными лицами и блестящими глазами. Выудить из них удалось только то, что куратора по выходным лучше не беспокоить.

Придумывать, как бы потратить свободное время, было непривычно: в школе архивистов обычно все решалось как-то само собой. Джулия просыпалась, изучала тома, проверяла каталоги, изучала тома, болтала с подружками, изучала, тома, относила старые книги на реставрацию, ходила на уроки, изучала тома и ложилась спать. После такого режима поначалу в Школе было очень некомфортно. Особенно недоставало всегда присутствовавшего в ее прошлом доме запаха книг: магических чернил, бумаги, кожаных переплетов… Каждый раз, возвращаясь в свою скудно обставленную комнату, она чувствовала легкий укол в сердце от вида голых, не закрытых книжными полками стен.

К счастью, солнечное утром облегчило выбор, и она с другими девушками решили решили прогуляться в город, за покупками, пока улицы еще не превратились в пыльную смрадную жаровню, как неизменно бывало в обед, если только переменчивая природа не решала вдруг побаловать город дождем. Магией погоду в Киммельтон существенно меняли редко – разве что совсем чуть-чуть, как на экзамене: слишком велик был риск, подвигав что-то в центре Королевства, что-нибудь не учесть и побить посевы градом в сотне километров.

Всем надо было купить базовый набор компонентов для начинавшегося на следующей неделе курса алхимии и одежды для их первой подработки: после почти месяца постоянных, утомительных уговоров парням наконец удалось упросить Лейдена разрешить им брать базовые контракты Школы: первокурсникам обычно не позволяли, но их куратор разумно рассудил, что у их группы было вполне достаточно навыков для какой-нибудь простой работы.

Заказы дворян, священников и видных представителей разнообразных гильдий требовала определенной изящности, хороших манер, общего презентабельного вида… Ну или хотя бы одного приличного платья для встреч, опрятности и умения молчать с застывшим вежливым выражением лица. У Джулии уже была парадная одежда, выданная ей полгода назад для официальных церемоний архивистов: это было темно-фиолетовое платье в пол, без рукавов, но с остальными девушками все было плохо, причем весьма необычным образом. Единственное платье Элеоноры (девушка, казалось, ненавидела юбки) было поношенным, подранным в паре мест, выцветшим до неопределенного серо-грязного цвета и слегка пахнувшим гарью – в таком Джулии даже одной в комнате находится было бы как-то стыдно. Весь гардероб Виолы же был в серых и грязных тонах, мешковатый и совершенно не сочетающийся; по правде говоря, вещи были настолько неказисты, что трудно было даже придумать что-нибудь, что к ним бы подошло. Но уделала всех Амелия, выплывшая, соблазнительно виляя бедрами, из своей комнаты, надев нечто, состоявшее из трех кусочков салатовой ткани и практически прозрачной сетки, скорее, акцентировавшей, чем прикрывавшей то, что положено было держать прикрытым. Увидев это, даже обычно непробиваемый Род поперхнулся, закашлялся и покраснел как рак. То, что Амелия кинулась хлопать его по спине, делу не помогло.

Так что Джулии ничего не осталось, кроме как сгрести своих новых подруг в охапку и потащить их в город. Они прошли ограду, на минутку остановившись спросить ее о погоде на день и немного расстроившись из-за ожидавшего днем палящего зноя, после чего направились в торговый квартал: Джулия знала там один швейный магазин, где можно было при наличии некоторого количества времени и воображения пошить себе что-нибудь очаровательное и в меру игривое, не разорившись.

До лавки было идти добрых полчаса пешком по пока еще пустым, свежим и дышащим улицам, и Амелия воспользовалась этим, чтобы пристать к Элеоноре с давно мучившим прямолинейную девушку вопросом:

– Элла, расскажи нам, откуда ты знаешь Альфара.

– Как все: мы при вас познакомились, забыла, что ли?

– Да ладно тебе, не стесняйся, здесь все свои, – Амелия попыталась приобнять наемницу, но та ловко увернулась. – Я же вижу, как ты на него иногда смотришь, явно есть стоящая история!

Когда любопытная друидка набредала на интересную ей тему или сплетню, то уже не успокаивалась, пока не пережевывала все до мельчайших подробностей. Вздохнув, Элеонора, опуская глаза, сдалась:

– Ну ладно, уговорили. Только не трещите никому!

Джулия только хихикнула:

– Нас, вообще-то, вполне хватает, чтобы трещать исключительно между собой столько, сколько мы захотим.

Элеонора усмехнулась в ответ.

– В общем, мы с Альфаром росли вместе, когда еще были живы наши родители.

В самые первые дни учебы обитатели комнаты 224 обнаружили, что их объединяло, по меньшей мере,  одно: все они в младенчестве или детстве стали сиротами.

– Мы были совсем еще малолетками, когда встретились: лет по пять, кажется, точно не помню. Я жила тогда в небольшой деревушке, где мои родители, маги, работали вместе с родителями Альфара. Их проект занял пару лет, и мы с ним играли почти каждый день, пока взрослые корпели над формулами. Но потом деревня сгорела дотла – я думала, только я выжила. Так что я соврала, но не совсем, – она рассеянно почесала затылок, – не думаю, что в нем теперешнем сколько-нибудь осталось от того мальчишки с каштановыми волосами, с которым мы когда-то дурачились на улицах заштатной деревушки. Я с Альфаром о прошлом не говорила, видно, он не хочет, да и меня что-то не тянет.

– Ух ты… Начало – прямо как у романтической истории! Может, поэтому вас поместило в одну комнату, может, это судьба? – Джулия слегка толкнула Эллу локтем, и та не стала уклоняться.

– Да ну тебя, Джулия! Какая уж тут, к дьяволу, судьба? Ну осиротели одновременно, – фиговенькая это основа для отношений. И вообще, будьте с Альфаром поосторожней: у меня от него мурашки по коже.

– А с тобой?

– А что со мной? Я нашла вполне здоровый способ бороться с детской травмой: пошла в наемники и научилась зарабатывать себе на жизнь головой и мечом. Это ж не яд купцам в вино подсыпать в десять лет, или сколько ему там было, когда Альфар убил своего первого, – Элла угрюмо усмехнулась.

Когда они добрались до магазина через исключительно по-утреннему притихший торговый квартал, навстречу им выскочила Пэм. Деловитую кругленькую хозяйку за глаза прозвали Турбобочечкой; Джулия специально выбрала утренние часы, чтобы в магазине было поменьше посетителей, и толстушка накинулась на девушек плотным вихрем нераздельного внимания и энтузиазма.

Магазин Пэм был уникальным: она шила платья и для дворян, и для членов гильдий, и для купцов, и для ремесленников – словом для всех, у кого доставало денег, или кому было чем выторговать скидку. Заказов у нее всегда было завались, но Джулия училась на архивистку в одном классе с младшей дочерью Бочечки, так что та обычно ухитрялась найти для нее и ее друзей место в очереди на пошив. Ну и надо сказать, что оказывать такую услугу девушке ей приходилось нечасто, потому что у Джулии никогда особо не было свободных золотых, а ткани она любила завезенные издалека, дорогие, и поэтому обычно приходила просто посмотреть на витрины и ассортимент. А поглазеть тут было на что: вдоль стен аккуратно выстроились манекены из полированного дерева в самых разных нарядах: парадных, рабочих, домашних; за ними все пространство с пола до потолка занимали стеллажи с тканями, аксессуарами и ювелиркой с полудрагоценными камнями. Поговаривали, что Пэм никогда не грабили, потому что она только маскировалась под продавщицу, а на самом деле была то ли информантом, то ли даже членом гильдии воров. Сама Джулия считала, что Турбобочечка просто очень хорошо умела распускать слухи, понимая, что любая репутация – это реклама и почти любая – защита.

С Амелией все обернулось быстро: Пэм бросила один взгляд на смуглую кожу, складную фигуру и изумрудные глаза девушки, вышла в соседнюю комнату и вернулась с образцами темно-зеленых тканей. Тем временем, пока Амелия о чем-то тихо говорила с хозяйкой, склонившись над рулоном шелка, к Элеоноре с Виолой подошла Мэри – старшая дочь Пэм. Веснушчатой, озорной и очень откровенной Мэри было где-то восемнадцать; от мамы ей достались крепкое телосложение и соломенные волосы, от папы – равнодушие к выпечке, так что она была постройней Бочечки.

– Что-нибудь посвободней и темное, чтоб волосы подчеркнуть. И ожерелье с огненным опалом, да, обязательно ожерелье… – девушка с деловитым видом обошла Элеонору и переключилась на Виолу, – Ммм… Интересно. Может, серебристо-серый с голубым, ткань погрубей, длинные рукава? Попробуем? Или что-то темней и свободней? Сколько собираетесь потратить денег?

К счастью, за пару последних лет Пэм хотя бы удалось немного смягчить манеру Мэри в лоб спрашивать «А деньги на это то у вас есть?», скептически косясь на покупателей.

– Эй, хозяйка, сколько за эту?

Сзади раздался треск рвущейся ткани и грохот, и Джулия резко обернулась. Рослый, темноволосый и жутко мрачный мужчина как раз пытался поймать падающую деревянную фигуру, одетую в бело-золотое кружевное платье в пол. Эту феерию Пэм выставляла рядом со входом по утрам, когда надо было чем-то привлекать молодых дворянок, прогуливавшихся по городу. Теперь вещь можно было смело выбрасывать: рукав надорвался и из прорехи посыпались искры, обесцвечивая и подпаливая ткань: на платье было наложено какое-то заклятие, не рассчитанное на такое обращение с нежной тканью. Запахло горелыми фиалками, по коже пробежал легкий озноб от рассеивавшейся поблизости магии.

Рядом с манекеном, покачиваясь, стояла Лейна – однокурсница из параллельной группы. У них было общее БУМЭ – базовое управление магическими энергиями. В Школе Лейна сразу показала себя любительницей рассказывать всем о том прекрасном среднем магическом образовании, которое она получила в замке своих очень, богатых и, да, разумеется, очень благородных родителей всего в пятидесяти километрах от Киммельтона. Надо признать, упражнения по концентрации действительно получались у нее очень неплохо, но выпячивание папенькиных денег и достижений как собственных Джулии было совсем не по душе.

У Лейны был необычно для нее потрепанный вид: обыкновенно стройная, свежая, идеально опрятная блондинка, сегодня она выглядела так, будто прогуляла всю ночь: блеск в красноватых глазах, взъерошенная прическа, широко расставленные для равновесия ноги, характерный запах – все выдавало удачную молодежную вечеринку. Девушка рассеянно взмахнула рукой, в ладони которой осталось несколько жемчужин, отодранных от рукава:

– Это… я заплачу. И еще за одно, такое же. Только целое. И это, запакуйте и мне не давайте, а то тоже… порву, – и захихикала тонко, нервно, отрывисто.

Пэм только шмыгнула носом в ответ:

– Это платье стоило сто пятьдесят золотых – тонкая работа, заклятье Благородного Магнетизма. За вторым извольте вернуться после отдыха: не стоит выбирать дорогую одежду, когда сударыня устамши, – опытный глаз торговки сразу выцепил массивное кольцо с фамильной печатью, которое Лейна носила на правой руке. – Только, прошу прощения, к моему огромному сожалению, у нас очередь на пошив, и сударыне придется подождать полтора месяца.

Лейна посмотрела на других покупательниц, с плохо скрываемым отвращением задержав взгляд на Виоле.

– Я что-то не поняла: а им что, ждать не надо? Значит, как мне… Вы вообще знаете, кто мой папа? У вас тут магазин или фонд помощи жертвам плохого вкуса?

Лицо Виолы от внезапного наезда окаменело, уши немного покраснели, а Амелия подняла голову от ткани и уставилась на Лейну с явным презрением и неумело сдерживаемым гневом. Почувствовав, что атмосфера накаляется с каждой минутой, Пэм и Мэри подошли к скандальной барышне поближе, огибая с двух сторон и как бы загораживая от нее остальных покупателей.

– Мы с удовольствием договоримся с сударыней, когда та вернется позже, – хозяйка сделала ударение на последнее слово и выразительно посмотрела на телохранителя.

Тот понял намек: поморщившись, оставил кошель с деньгами и повел сопротивлявшуюся девушку к выходу. Та пыталась упираться и бормотала какие-то оскорбления, но так как сама она на ногах нормально стоять не могла, то и особого выбора у нее не было.

Лейна порядком подпортила им настроение, но чем хороша компания из четырех девушек, выбирающих наряды, так это тем, что всякая ерунда, да и не ерунда тоже, быстро забывается. Даже Элеонора вошла во вкус и с интересом рассматривала что-то черное, украшенное полированным ониксом. С Виолой было посложней – та со стоическим видом сопротивлялась любым попыткам Мэри и Пэм выбрать ей что-то хоть сколько-нибудь выделяющееся в толпе. Амелия… Амелии не было – на прилавке поверх зеленого шелка лежала горсть золотых – задаток за платье.

– Ммм, уйти, не попрощавшись… на нее не похоже, – Виола сразу ухватилась за шанс хоть немного отвести от себя внимание продавщиц.

Пусть Джулии и очень хотелось все-таки убедить Виолу, что одеться броско или хотя бы не только в простое, бледное, серое не значит одеться вульгарно или вызывающе, но ситуация ее слишком насторожила, чтобы без задней мысли продолжать покупки: перед глазами так и стояло выражение лица, с которым Амелия смотрела на Лейну. Небось, пошла объяснить нахалке ее неправоту, как она любила: не скупясь на откровенность и сочность выражений. Что было не лучшей идеей, потому что папаша у девушки, вроде бы, действительно был влиятельный.

Хозяйку, видимо, беспокоили те же мысли:

– Догоняйте свою подружку, пока не наворотила чего… На молоденьких дворянок не стоит злиться они того обычно не стоят, да и редкая вырастет неизбалованной, когда с младенчества все кланяются, целуют ручку и приносят все, чего только пожелаешь, в течение двух секунд… – Пэм порядком помрачнела.

Виола фыркнула и выскочила из магазина еще на середине фразы. За ней выбежали и остальные. На улице пока еще было безлюдно: вдалеке торопилась куда-то пара прохожих, но плотная застройка и завешенные вывесками стены магазинов гасили звуки, так что им вряд ли что-то было слышно. В отличие от девушек, до которых отрывками доносилась отчетливая, хотя и приглушенная расстоянием ругань.

Виола повернула голову, прислушиваясь, и махнула рукой на вход в темный переулок шагах в пятидесяти, к которому они сразу же кинулись бегом. И, добежав, встали как вкопанные. Джулия непроизвольно резко вдохнула: помимо привычно неприятных ароматов городских подворотен, пахло кровью.

Посреди переулка, шагах в пятнадцати, лежал навзничь труп. Руки еще пытались сдержать толчками вытекающую из разрезанного горла кровь, а глаза бессильно таращились в небо, но охраннику Лейны мог бы помочь уже только хороший жрец с подготовленной молитвой об исцелении.

Амелия стояла над телом: на полусогнутых ногах, выставив вперед обе руки, в одной из которых был длинный слегка изогнутый кинжал. Темные волосы отливали зеленым цветом и слегка подрагивали – признаки активной Склонности.

Переулок заканчивался глухой стеной, вжившись в которую, стояла Лейна. В разом протрезвевших глазах читались удивление, страх и какая-то беспросветная решимость, левая кисть обхватила правое запястье.

Немая сцена длилась буквально мгновение: Лейна вскинула руки и из того самого фамильного перстня в грудь Амелии вылетела ярко-оранжевая спираль. Девушка молниеносно бросила свой кинжал в аристократку и рухнула ничком рядом с трупом, уворачиваясь. Пока тот, пролетев мимо спирали, описывал красивую дугу, заканчивавшуюся где-то в животе цели, на Джулию, Элеонору и Виолу неслась волна света, огня и жара.

Рефлекторно, Джулия направила внимание внутрь, к Склонности. Нахлынули знакомая, чужеродная дрожь и осознание зыбкости течения времени. Спираль стала двигаться медленней, и девушка приказала своему телу убраться с ее пути. Хоть восприятие и замедлилось, но двигалась она с той же скоростью, что и прежде. Даже зрачки не успевали привыкнуть к слепящему свету. Слишком медленно: отблески огня заиграли на камнях под ногами Джулии, и ей захотелось зажмуриться, но тут Элеонора сделала шаг вперед.

Девушка двигалась медленно, спокойно, с расслабленным лицом. Спираль отразилась в загоревшихся зеленым слегка скучающих глазах. Под этим взглядом струя пламени сначала замедлилась, а потом, немыслимо изогнувшись, развернулась и полетела обратно. Хвост пронесся прямо перед носом наемницы, но та даже не дернулась.

Одновременно с прямой опасностью, отпала и необходимость в Склонности: время болезненным рывком вернуло свой нормальный ход; накатила волна раскаленного воздуха, и оранжевая молния с глухим стуком ударила в тупик, где секунду назад сползала по стенке Лейна, одновременно пытаясь выдернуть воткнувшийся ей в живот кинжал и затолкнуть обратно внутрь вытекавшую из нее кровь. Стук сменился шипеньем.

Все закончилось как-то сразу: в и без того тошнотворный букет запахов столичного переулка добавились гарь и паленое мясо; кусок обугленной плоти с торчащим из него почти полностью оплавленным кинжалом упал на землю и замер. Окончательно отошедший в мир иной охранник уставился навсегда опустевшими глазами в небо. Его ладони все так же сжимали горло.

Элеонора подскочила к застывшей Амелии, с плеча отвесила ей подзатыльник, после чего крепко ухватила за руку и потащила к выходу из аллеи.

– Ты совсем охренела? Эм, ты с какими друидами росла, последователями Танцующего Обдолбанного Медведя?

– Элеонора, тише! Надо уходить, в Школе поговорим… – Джулия боязливо осмотрелась по сторонам: казалось, что звуки схватки и разъяренное шипение наемницы было слышно на всю улицу.

Впрочем, жители Киммельтона не любили вмешиваться в драки и становиться свидетелями преступлений. Гораздо комфортней было закрыть на все глаза, а потом вечерком за чашечкой чая подрагивающим голосом рассказывать друзьям: «Представляешь, сегодня, вот прямо под окнами моей спальни… нет, я, конечно, почти ничего не видела, но там какие-то безумные маги бились! Демоны их разбери, за что… Аж стены потрескались от жара! Как представлю, что могла случайно выйти на улицу и попасть под заклинание…» И интересно, и ничем не рискуешь, и сочувствующие вздохи собираешь – одни плюсы, в противовес допросам и прочей волоките, ожидавшим излишне инициативных горожан.

По обратной дороге солнце уже порядком палило, и улицы стали быстро заполняться людьми. Шли молча: Элеонора была так мрачна, что говорить с ней не стоило и пытаться. Хорошо хоть, что Амелия ухитрилась почти не замараться: незаметно провести через полгорода вымазанную в грязь и кровь девушку было бы совсем непросто.

Также в разделе:

Eye of the Sword – First Day, Second Night (part 2)
Eye of the Sword – First Day, Second Night (part 1)
Eye of the Sword – Bonds of Solitude (part 1)

Опубликовано: 14.04.2014

Комментарии (0)


(c) Александр Кирко, 2016